Жизнь
в историях

Все умрут, а он останется: Валерий Печейкин о том, почему Уильям Шекспир переживет Льва Толстого

«Шекспир ставится как угодно, где угодно, на что угодно. На любом языке. Шекспиру не нужны костюмы, ему не нужно практически ничего, кроме театра»: драматург и куратор «Гоголь-центра» Валерий Печейкин рассказывает о том, почему Уильяма Шекспира будут читать и через четыреста лет, а вот Льва Толстого — не факт.

Все умрут, а он останется: Валерий Печейкин о том, почему Уильям Шекспир переживет Льва Толстого — блог Storytel

Все умрут, а он останется: Валерий Печейкин о том, почему Уильям Шекспир переживет Льва Толстого

Ко дню рождения Шекспира снова были написаны статьи с заголовками «Все Шекспиры хороши», «Шекспир на весь мир», «Шекспир — это пир», «Два мира — два Шекспира». В них вновь сказано, как велик Шекспир, как он международен и талантлив. Да что талантлив — гениален! Так прямо и сказано. Вообще если человеку хотят сделать комплимент, то его называют «шекспиром» чего-то. Например, вы можете назвать меня шекспиром мемов и не ошибетесь.

Но я не хочу хвалить Шекспира. Его хвалят и без меня. Я хочу его сначала поругать. Далее цитата.

«Помню то удивленье, которое я испытал при первом чтении Шекспира. Я ожидал получить большое эстетическое наслаждение. Но, прочтя одно за другим считающиеся лучшими его произведения: „Короля Лира“, „Ромео и Юлию“, „Гамлета“, „Макбета“, я не только не испытал наслаждения, но почувствовал неотразимое отвращение, скуку и недоумение о том, я ли безумен, находя ничтожными и прямо дурными произведения, которые считаются верхом совершенства всем образованным миром, или безумно то значение, которое приписывается этим образованным миром произведениям Шекспира».

Это Лев Николаевич Толстой. И его можно, на самом деле, понять. Потому что Толстой такая же вселенная, как и Шекспир. И они буквально из разных миров. Поэтому их конфликт — это конфликт двух разных вселенных. Каких — я сейчас приведу вам пример.

Слушать отрывок
«Злой мальчик»
Злой мальчик
Злой мальчик

Толстой такая же вселенная, как и Шекспир. И они буквально из разных миров. Поэтому их конфликт — это конфликт двух разных вселенных. Каких — я сейчас приведу вам пример.

Сегодня в мире есть две такие вселенные, которыми мы пользуемся каждый день. Я уверен, что ваш телефон — это или айфон, или андроид. Возможно, прямо сейчас вы читаете этот текст на мобильном телефоне.

Так вот, Шекспир и Толстой как две эти операционные системы. А вы попробуйте прямо сейчас догадаться, кто из них кто. Прежде чем дать свой ответ, я предложу вам вспомнить кое-что. Вспомните, когда в последний раз вы видели на театральной афише имя критика Шекспира — Льва Николаевича Толстого. Какие у него вообще пьесы есть? Самые известные — это «Власть тьмы», «Живой труп» и «Плоды просвещения». И вряд ли вы часто видите их на афишах театров. А вот Шекспира вы наблюдаете там буквально каждый день. И сегодня очевидно, что в театре Шекспир победил и Толстого, и всех своих критиков. Почему же так произошло?

Пришло время дать ответ на вопрос про айфон и андроид. Итак, Шекспир — это андроид, а Толстой — айфон.

Почему? Потому что систему андроид можно поставить практически на любой телефон. А iOS ставится только на айфон, как Лев Толстой ставится только в академическом театральном стиле или в костюмированных телесериалах. А Шекспир ставится как угодно, где угодно, на что угодно. На любом языке. Шекспиру не нужны костюмы, ему не нужно практически ничего, кроме театра. В нем должны быть стены и сцена, даже потолок не обязателен — в «Глобусе» его не было.

Шекспир — это открытая операционная система, в которой каждый может делать все что угодно. Его тексты невероятно открыты и пластичны. Их не травмирует интерпретация.

Слушать отрывок
«Здесь вам не театр»
Здесь вам не театр
Здесь вам не театр

Шекспир — это открытая операционная система, в которой каждый может делать все что угодно. Его тексты невероятно открыты и пластичны. Их не травмирует интерпретация.

Представьте, что вы слышите новость: в новой экранизации Netflix Анну Каренину сыграет темнокожая актриса, а Вронского — трансгендерный актер. Страшно подумать, что произойдет после этого в российском фейсбуке. А теперь представьте, что в театре Шекспира играют темнокожие, трансгендеры или темнокожие трансгендеры. Или делают это в киноэкранизации. Да где угодно! Повторю: Шекспира не травмируют интерпретации. Он оверсайз и унисекс литературы. Шекспира может носить вся семья, состоящая из мамы, папы, еще одного папы, еще одной мамы, очень толстых и очень худых разноцветных детей. Поэтому Шекспира до сих пор носит весь мир.

Рискну сказать, что Шекспир переживет Льва Толстого. Пройдет еще четыреста лет, и тексты Толстого станут полной архаикой — с их пониманием гендера и природы человека. У Толстого уже сейчас есть проблемы с «новой этикой». Дальше — больше. А тексты Шекспира избегут этой проблемы. Но проверить мою гипотезу мы сможем только через четыреста лет…

А перед этим давайте ответим на последний и самый частый вопрос о Шекспире. Звучит он так: существовал ли на самом деле Уильям Шекспир? Этот вопрос я задал выдающемуся российскому шекспироведу Алексею Вадимовичу Бартошевичу. Я разговаривал с ним в «Гоголь-центре» в день премьеры спектакля «Шекспир» Евгения Кулагина.

Тогда я спросил: «Алексей Вадимович, так был Шекспир или нет?» Сразу после моего вопроса в театре прозвучал первый звонок. Я очень расстроился, ведь я думал, что ответ на мой вопрос будет длинным, что нужно услышать обстоятельную речь, цитаты из Оксфордского словаря и многое другое. Успеют ли зрители к началу спектакля? Вместо этого Бартошевич ответил очень коротко: «Валерий, вы ведь знаете, как устроен театр? И вот представьте, что в сегодняшнем российском театре есть некий шекспир, которого на самом деле нет, но именем которого подписывают тексты. И, вероятно, кто-то другой получает за него гонорар. Как вы думаете, вам долго удастся хранить эту информацию? Вы никому этого не расскажете? И никто из ваших коллег не расскажет и не напишет? Мне кажется, ответ очевиден: до нас дошли бы десятки, если не сотни свидетельств того, что Шекспира не было. Об этом писали бы все. Но этого нет. Поэтому Шекспир, вероятнее всего, был».

Слушать отрывок
«Шекспир. А был ли Билл?»
Шекспир. А был ли Билл?
Шекспир. А был ли Билл?

Пройдет еще четыреста лет, и тексты Толстого станут полной архаикой — с их пониманием гендера и природы человека. У Толстого уже сейчас есть проблемы с «новой этикой». Дальше — больше. А тексты Шекспира избегут этой проблемы.

Так что, друзья, не приходится сомневаться, что Шекспир правда был. И я не сомневаюсь, что его будут читать следующие четыре сотни лет. Кто будут эти люди — никто не знает. Но думаю, что их, как и нас, будет волновать одно. Шекспировских персонажей — живых и мертвых — интересуют любовь, месть и правда. Шекспир очень хорошо это понимал. Поэтому мы понимаем и вспоминаем его сегодня.

Примечание редактора: кстати, идея сравнить двух классиков появлялась и раньше. Например, у Джорджа Оруэлла есть любопытные эссе на данную тему: «Лир, Толстой и шут» и «Толстой и Шекспир». В этих текстах много любопытного — советуем обратить внимание.

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных