Жизнь
в историях

От вурдалака до супергероя: как за несколько веков в литературе изменился образ вампира

Несмотря на то что на всех произведениях о вампирах XXI века лежит печать «Сумерек» Стефани Мейер, сагу об отношениях между смертной девушкой, вампиром и оборотнем невозможно представить себе без предшествовавшего ей цикла «Вампирские хроники» Энн Райс. Первый роман серии, «Интервью с вампиром», вышел в 1976 году и изменил представление о кровопийцах навсегда. Александра Баженова-Сорокина, филолог, преподавательница НИУ ВШЭ, разбирается в том, что же привнесла в этот образ великая уроженка Нового Орлеана, как связала его с современностью и что произошло с бессмертными существами в поп-культуре с того времени.

От вурдалака до супергероя: как за несколько веков в литературе изменился образ вампира — блог Storytel

От вурдалака до супергероя: как за несколько веков в литературе изменился образ вампира

Вампир XIX века — кто он?

Вампиры — мифические существа, подобные которым встречаются в разных культурах. В западноевропейскую, а оттуда и в мировую литературу они пришли с Балкан, где легенды о разнообразных кровопийцах всегда были весьма популярны. В XIX веке эти существа прекрасно вписались в готическую традицию, как раз набравшую силу, и в 1818 году англичанин Джон Полидори, друг и лечащий врач семьи Мэри Шелли и Перси Биш Шелли, написал повесть «Вампир», ставшую основой для изображения этого монстра на век вперед. Вампир становится одним из классических романтических героев — это бледный привлекательный аристократ, соблазняющий и убивающий женщин. Конечно же, он вечно живой.

В 1872 году вышло первое столь же популярное произведение о женщине-вампирессе, «Кармилла», ирландского писателя Шеридана Ле Фану, в котором главная героиня пытается сопротивляться гомосексуальному влечению к прекрасной девушке Кармилле, оказывающейся опасной совратительницей, вампирессой Мирцаллой. Наконец, в 1897 году выходит «Дракула» — роман еще одного ирландца, Брэма Стокера. История похождений монстра и одновременно история любви стала культовой, и мы до сих пор видим ее различные интерпретации в кино и литературе.

Слушать отрывок
«The Vampyre»
The Vampyre
The Vampyre

Вампир стал идеальным вместилищем желаний, страхов и ненависти прогрессивного горожанина по отношению к социальному и классовому врагу.

Именно благодаря этим трем произведениям, ставшим классикой, а также благодаря их бесчисленным вариациям, за XIX век складывается новый европейский миф о вампире: богатом совратителе, хищнике, для которого эрос и танатос соединяются воедино, прямо как в «Сновидениях» у Зигмунда Фрейда; о существе, одновременно наделенном даром вечной жизни и проклятом, подобно Каину или вечному Жиду. Если смотреть на этот образ с социальной и политической точки зрения, можно увидеть, как в этот миф нового времени был помещен образ Другого: негетеронормативного человека, бездетной женщины, иностранца, — персоны по какому-то принципу непонятной для сталкивающегося с ней «нормального» человека.

Это явное отличие от нормы в данном случае сопровождалось еще несколькими важными признаками — богатством и привлекательностью, которым обычный человек завидовал, принадлежностью к аристократии, которая простого человека эксплуатировала. А само наличие этого существа в мире победившего разума и прогресса было поводом для возмущения и ненависти. Вампир стал идеальным вместилищем желаний, страхов и ненависти прогрессивного горожанина по отношению к социальному и классовому врагу.

На протяжении двадцатого века многие вопросы, которые были у условного читателя к условному вампиру, пришлось снять: аристократии в западном мире стало слишком мало, чтобы думать о ней как о главном враге, идеи прогресса и просвещения в целом были скомпрометированы и практически уничтожены двумя мировыми войнами, а ужасов в реальности было слишком много, чтобы отвлекаться на ужасы в книгах. Однако когда после Второй мировой проходит достаточно времени, появляются и новые запросы, удовлетворить которые, причем изысканно и с большой серьезностью, удается американской писательнице Энн Райс.

Слушать отрывок
«Дракула»
Дракула
Дракула

Принципиальный и жалостливый взгляд: революция Энн Райс

«Интервью с вампиром» рассказывает историю Луи, новоорлеанского кровопийцы, повидавшего и Старый Свет, и старых вампиров разного рода — от диких отвратительных существ на Балканах до прекрасных и вечно молодых сверхлюдей из Парижа. Вид и способ существования этих существ в романе меняется не так уж радикально, зато изменяется точка зрения на них. Благодаря форме интервью, Райс дает маргинализованному объекту желания и ненависти стать субъектом, обрести голос и рассказать о себе самом. Луи, как читатель быстро понимает, не похож на вампиров, к которым мы привыкли: он мучается вопросами морали, пытается выжить на крови животных, ненавидит зло и стремится к добру, хотя с годами все больше теряет веру в Бога:

«Потому что если Бога нет, то мы — высшие разумные существа во всей вселенной. Только нам одним дано видеть истинный ход времени, дано понять ценность каждой минуты человеческой жизни. Убийство хотя бы одного человека — вот что такое подлинное зло, и неважно, что он все равно умрет — на следующий день, или через месяц, или спустя много лет… Потому что если Бога нет, то земная жизнь, каждое ее мгновение — это все, что у нас есть».

Слушать отрывок
«Интервью с вампиром»
Интервью с вампиром
Интервью с вампиром

Благодаря форме интервью, Райс дает маргинализованному объекту желания и ненависти стать субъектом, обрести голос и рассказать о себе самом.

Много лет Луи любил людей и сострадал им: он оплакивал смерть своих родных и близких, а затем оплакивал погибшую новую семью. Здесь — снова нечто, что до Энн Райс в большой литературе о вампирах не случалось, — вампир не только является главным действующим героем произведения, но еще и постоянно размышляет об отношениях, а не только о своем голоде и его утолении. У вампиров Энн Райс есть богатый внутренний мир и запутанные системы отношений, которые больше всего напоминают миры не готических произведений XVIII века, а «Опасные связи» Шодерло де Лакло или «Манон Леско» аббата Прево.

Луи рассказывает о том, как его соблазняет вампир Лестат и как их отношения становятся отношениями хозяина и раба, хотя сам Луи пытается свое рабство отрицать: подобно кавалеру де Грие из романа Прево, он с ужасом наблюдает за тем, что творит психологически подчинивший его Лестат, а позже также с ужасом (но из любви) выполняет требования своей «дочери» Клодии, девочки, которую Лестат обращает в вампирессу и тем самым обрекает на вечную жизнь в теле ребенка. Казалось бы, где же связь с современностью?

Квир, вампир и серийный убийца

На самом деле в истории этой странной семьи гораздо больше интересного для XXI века, чем кажется, так как сегодня она читается как история абьюзивных гомосексуальных отношений, в которых один партнер старается удержать другого, и больше напоминает только что переведенный роман Кармен Марии Мачадо «Дом иллюзий», чем «Дракулу».

Лестату нужны деньги Луи и нужно его постоянное внимание, он боится одиночества и, как читатель узнает позже, бесконечно меняющегося мира. Что думает Лестат собственно о любви, из романа неясно, зато Луи говорит о ней много и подробно. Он был влюблен в смертную женщину Бабетту, но это было не главное чувство в его жизни. Он любит Клодию, хотя с каждым годом, по мере ее взросления, которое оказывается лишь духовным, но не физическим, он все меньше может удовлетворить ее желания и все больше отдаляется от нее. В Париже он встречает большую любовь — вампира Армана. Таким образом, его любовь всегда оказывается тем или иным образом табуирована, хотя само наличие табу никогда четко не проговаривается. Клодия, дочь и возлюбленная, Арман, возлюбленный того же пола и друг, — это два главных существа в его жизни, не считая абьюзера Лестата, на эту вечную жизнь его обрекшего.

По мере того, как Луи задается вопросами о том, как могут существовать на свете создания, подобные ему, и пытается найти ответы на свои этические и онтологические вопросы, он остро ощущает свое одиночество, ведь он не похож на своих собратьев по вечной жизни. Энн Райс остроумно подводит читателя к тому, что, в отличие от древних выродившихся балканских вампиров и от не обремененных совестью развратных вампиров старого света, Луи, американский вампир, — это существо новой формации. Он по-другому мыслит и действует, его волнуют «последние вопросы», он испытывает эмпатию к живым существам и трепещет перед миром искусства.

В «Вампире Лестате» и других последующих романах цикла окажется, что многими из этих новых, человеческих черт вампира обладал и Лестат, один из самых любимых персонажей самой Райс, которого она наделила чертами своего мужа и своими собственными. Дальнейшие приключения вечно живых вампиров из «Вампирских хроник» гораздо больше похожи на истории супергероев, чем на предшествующую вампирскую традицию, — в том смысле, что вампиры из некого Другого, описываемого в третьем лице, станут в них протагонистами, а за их квир-отношениями и душевными метаниями можно следить с тем же интересом, что и за борьбой супергероев с собой и с собственной природой.

Слушать отрывок
«Red Dragon»
Red Dragon
Red Dragon

Энн Райс остроумно подводит читателя к тому, что, в отличие от древних выродившихся балканских вампиров и от не обремененных совестью развратных вампиров старого света, Луи, американский вампир, — это существо новой формации.

Помимо аналогии мира вампиров с квир-сообществом, которую невозможно не провести сегодня (особенно учитывая, что собственно интервью в романе Райс проходит в Сан-Франциско), Райс указывает путь еще для одного сравнения — только в 1981 году выйдет первый роман о Ганнибале Лектере Томаса Харриса «Красный дракон». Лектер станет одним из многих вариантов, с одной стороны, гуманизированного, а с другой — попросту романтизированного серийного убийцы, интерес к которому многократно возрастет после выхода «Молчания ягнят».

Вечно живые герои Энн Райс продолжают свои приключения по сей день (последний роман серии вышел в 2018 году), в то время как множество других писательниц взяли на вооружение образ просвещенного и рефлексирующего кровопийцы. Такие герои чаще всего по-прежнему мужского пола, хотя из-под пера самой Райс вышла одна из величайших вампиресс в поп-культуре — королева Акаша (появилась в романе «Царица проклятых»).

Вурдалак или герой-любовник?

На данный момент прослеживаются две основные линии вампирских произведений — янг адалт и романтика для взрослых, хотя отдельно стоит оговорить и наличие собственно хорроров о вампирах. Так за год до «Интервью с вампиром» вышел второй и один из любимых романов Стивена Кинга «Жребий Салема», в котором героям необходимо бороться с массовым обращением людей в вампиров. На сегодняшний день такой формат осмысления вурдалаков менее актуален, так как эту роль страшного Другого выполняет еще более современный образ, зомби. Хотя то, что и в хорроре с этим образом отлично можно работать, доказывает популярность романа Алексея Иванова «Пищеблок» и вышедшего по его мотивам сериала.

Слушать отрывок
«Жребий Салема»
Жребий Салема
Жребий Салема

Тем не менее вампир-любовник — явно более желанный персонаж для современного мира, начиная, собственно, с «Сумерек» Стефани Мейер.

Тем не менее вампир-любовник — явно более желанный персонаж для современного мира, начиная, собственно, с «Сумерек» Стефани Мейер, где мир вампиров — не единственный, противопоставленный человеческому, зато квир-тематику заменяет легко прочитывающийся религиозный догматизм. Тем не менее Эдвард Каллен, знаменитый герой из «Сумерек», испытывает настоящую любовь, создает настоящую семью со своей возлюбленной, обычной девушкой Беллой Свон, а она, в свою очередь, принимает решение стать вампиршей. История Эдварда и Беллы, породившая множество фанфиков и повлиявшая на все романтические фэнтези последних лет, очень показательна, так как после нее не осталось сомнений в том, что вампиры — это не Другие, которых нужно уничтожить, но Другие, которых можно полюбить.

Историй о любви смертных девушек и вампиров-юношей за последние годы не пересчитать, однако не все из них становятся настолько же популярными, как «Дневники вампира» американской писательницы Лизы Джейн Смит, активно использующей тропы подросткового детектива, любовного романа и оппозицию плохой вампир / хороший вампир. В отличие от этой современной трактовки ситуации, Райс в своем цикле показывала иллюзорность идеи «хорошего вампира» относительно человека и одновременно ставила читателя перед моральной дилеммой: герой, которому ты сострадаешь на протяжении всей книги, оказывается способен на все виды зла, но значит ли это, что он недостоин твоего сострадания? Такой ход использовала другая великая экспериментаторка в области жанровой литературы Ширли Джексон в романе «Мы всегда жили в замке», переворачивающем читательские представления о замке с привидениями с ног на голову.

Слушать отрывок
«We Have Always Lived in the Castle»
We Have Always Lived in the Castle
We Have Always Lived in the Castle

Вампир-подросток и вампир-супергерой

Следующей очевидной ступенью в процессе обращения вампиров в еще один вид людей с суперспособностями становится возможность построения более сложного вампирского сообщества и появление книг о вампирах в поджанре «школа магии», самым известным примером которого становится цикл «Академия вампиров» Райчел Мид. Главная героиня серии — семнадцатилетняя дампирша Розмари, то есть ребенок вампира и человека, и ее приключения напоминают одновременно «Гарри Поттера» и кино о старших классах школы двухтысячных (недаром экранизировал «Академию» режиссер «Дрянных девчонок» Марк Уотерс). Здесь все вампирские тропы, связанные с привилегиями, рефлексируются в связи с миром богатых белых американцев. Дружба Розмари и ее подруги, вампирши Лиссы, раскрывает новые возможности отношений между нечеловеческими существами: так оказывается, что они могут пить кровь друг друга, чтобы выжить.

Слушать отрывок
«Академия вампиров. Книга 1. Охотники и жертвы»
Академия вампиров. Книга 1. Охотники и жертвы
Академия вампиров. Книга 1. Охотники и жертвы

Следующей очевидной ступенью в процессе обращения вампиров в еще один вид людей с суперспособностями становится возможность построения более сложного вампирского сообщества и появление книг о вампирах в поджанре «школа магии».

Все больше в современной поп-культуре заметна тенденция к созданию мира, в котором бинарные оппозиции стираются, уступая место более сложной реальности, в которой есть множество норм и, соответственно, их репрезентаций. Стефани Мейер уже заложила ее в «Сумерках», но ярким продолжением традиции стал вышедший из фанфика «Сумерек» цикл Кассандры Клэр «Орудия смерти», в котором вампиры — это умершие и воскресшие люди, зараженные некой демонической болезнью, как и оборотни. В «Орудиях смерти» вампирское общество прописано очень тщательно как социум со своей историей и своими законами, однако по образу и повадкам они больше похожи на готических вампиров XIX века, чем на райсовских постмодернистских вурдалаков. Так, героям «Интервью с вампиром» не могли причинить вред сакральные христианские объекты. Зато вампиры у Кассандры Клэр могут выбирать, чьей кровью им питаться, человеческой или животной.

Одинокий вурдалак ищет пару

Большинство историй о вампирах, от XVIII века до наших дней, объединяет вопрос бесплодия — помимо отдельных исключений, вроде саги Мейер, литература о вампирах предполагает, что размножаются они исключительно посредством обращения человека в вампира с помощью вампирской же крови. Ритуал этот в литературе XVIII–XIX веков часто был заменой описаний секса, но со временем стал конкурировать с собственно напрямую эротическими сценами. На этом играет и Энн Райс, вводя в «Интервью» даже открыто квирную сцену, в которой сексуальное желание смертного юноши совмещается с вампирским желанием Луи: «Сдавленный стон вырвался из моих губ, но он прижался ко мне теснее, припал губами к моей холодной, безжизненной коже. Я вонзил зубы в его горло, его твердая плоть вжималась в мое бедро; моя страсть оторвала его от пола, и мир перестал существовать, остались лишь ритмичные удары его сердца; как волны, они прокатывались по всему моему телу, невесомый, я раскачивался вместе с ним, упиваясь его плотью, его чувственным восторгом, его сознательной страстью к самоуничтожению».

Слушать отрывок
«уРОК литературы. О призраках, о вампирах и о прочей ...»
уРОК литературы. О призраках, о вампирах и о прочей нечисти
уРОК литературы. О призраках, о вампирах и о прочей нечисти

Большинство историй о вампирах, от XVIII века до наших дней, объединяет вопрос бесплодия — помимо отдельных исключений, вроде саги Мейер, литература о вампирах предполагает, что размножаются они исключительно посредством обращения человека в вампира с помощью вампирской же крови.

Эротика и гомоэротика в вампирской литературе по-прежнему в первую очередь делают вампиром именно мужчину, женщины-вампирши очень редко оказываются протагонистками. Однако на их место пришли другие образы — например, ведьминские. Так, в трилогии «Изобретение ведьм» Деборы Харкнесс речь идет уже не о романе между обычной девушкой и вампиром, а о романе вампира и ведьмы. Мэтью Клэрмонт, ученый, джентльмен с особняком и старомодными манерами, состоит в сложных и запутанных отношениях с Дианой Бишоп, ведьмой-ученой, испытывающей проблемы со своей идентичностью. Клэрмонт, что важно, при всем том прекрасно ходит по улицам днем, ценит некоторые виды человеческой пищи, серьезно относится к морали.

Что еще интереснее, в «Изобретении ведьм» вампиры вместе с другими видами сверхъестественных существ сталкиваются с еще одной проблемой, помимо физического бесплодия: в силу разных причин их возможности обращать людей в вампиров слабеют с каждым годом, так что они становятся еще и метафизически бесплодными. Этот поворот в истории вампиров достаточно свеж, не говоря о том, что особенно в первой книге Харкнесс удачно скрещивает романтическое фэнтези с кампусным романом, так что следить за любовными перипетиями и приключениями персонажей не менее интересно, чем читать об академической жизни Оксфорда.

Вампир XXI века — кто он?

В 2021 году вампиры стали частью большинства янг-адалт фэнтезийных произведений, где проникли во все сферы общества, хотя в большинстве своем обладают богатством и другими привилегиями. Они по-прежнему ассоциируются с неотразимой сексуальностью и со смертью, однако отношения с ними с каждым годом все в большей степени безопасны для людей. Часто нам показывают то, как вампиры отличаются от стереотипов о них. Они по-прежнему представляют собой маргиналов, которым необходимо защищать мир от себя и себя от мира, но по мере того, как в поп-культуре становится меньше места единой норме и догме, образ вампира как будто бледнеет. Существо, казавшееся монстром совсем недавно, оказывается лишь еще одним вариантом непохожего на человека создания. Остается дождаться момента, когда создания эти перестанут ассоциироваться с угрозой для «нормального» человека, как случилось это с образами ведьм, — и для такой «декриминализации» Энн Райс сделала больше, чем кто-либо.

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных