Жизнь
в историях

«Я стала писать письма маме, когда почувствовала, что просто не могу с ней не говорить»: интервью с Кети Сапович

15 декабря

Поговорили с Кети Сапович, автором аудиосериала «Письма маме. Истории большого города», о том, как пережить потерю близкого человека и почему так важно помогать другим людям.

«Письма маме. Истории большого города» Кети Сапович

«Я стала писать письма маме, когда почувствовала, что просто не могу с ней не говорить»: интервью с Кети Сапович

Вашу книгу, пожалуй, можно отнести к популярному сегодня жанру «автофикшен» — вы читали что-нибудь в этом жанре, и если да, то что?

Так вот как это называется! Я была уверена, что вышел роман в письмах, ведь книги часто основаны на реальных событиях. Больше скажу, когда я поставила точку и перечитала, я сама посмотрела на героиню со стороны, увидела, как она развивалась, тонула и взмывала. Удивительное ощущение, фантастический эффект!

Интересно, у Форда, получается, тоже автофикшен или все-таки биография? А у Пушкина с этим как? Вот Рокфеллер молодец, сам обозначил: «Мемуары миллиардера»!

Для некоторых писателей создание собственной книги связано с процессом рефлексии и, если так можно сказать, с личной психотерапией. Вы можете сказать что-то подобное и про себя?

А вот тут в десятку. И уж если не называть роман «эпистолярный», то «роман-автопсихотерапия» — точно. Я стала писать письма маме, когда почувствовала, что просто не могу с ней не говорить, не делиться. Я отправляла их в пустой канал Telegram, зная, что не получу ответ. Но, говорят, на небесах работает хорошая беспроводная связь. Я верю, что она все их получила, а сейчас, когда они превратились в аудиосериал с нашей любимой музыкой, буквально хлопает в ладоши и невероятно мною гордится, как обычно.

Вы рассказываете об интимных вещах — в смысле об очень личных переживаниях, — трудно ли вам далась подобная откровенность? Вообще, что в работе над этой книгой было самым сложным?

Это был чистый фрирайтинг, а потому — абсолютно искренний. В любую свободную минутку, как только захотелось ей [маме] что-то сказать, когда накатило, навалилось и, наоборот, когда увидела свет и набрала полные легкие воздуха, когда расцвели пионы. Раньше мы наперегонки слали друг другу фото первых пионов в вазе.

Книга была готова полтора года назад. Да, непросто не включить редактора, не переправить слабые места, не искать лучших слов, не удалить самые сокровенные признания. Я просто дала себе слово стать для нее лишь корректором.

Самое сложное, что как раз и заняло больше года, — переговоры, документы. Если вы так же тяжело, как и я, переносите столь долгие процедуры, по возможности избегайте писательства! Но и этого мне показалось мало: я очень хотела озвучить мужскую линию мужским голосом и долго пыталась его сначала найти, а потом уговорить. Со своей коллекцией отказов я могу войти в книгу рекордов Гиннеса!

Слушать отрывок
«1. Аперитив - Письма маме. Истории большого города»
1. Аперитив - Письма маме. Истории большого города
1. Аперитив - Письма маме. Истории большого города

Я стала писать письма маме, когда почувствовала, что просто не могу с ней не говорить, не делиться. Я отправляла их в пустой канал Telegram, зная, что не получу ответ. Но, говорят, на небесах работает хорошая беспроводная связь.

Я слышал, что вам многие пишут с рассказом о своих жизненных трагедиях, делятся своими историями. Как вы находите в себе силы отвечать на эти сообщения и оказывать людям поддержку?

Когда я получила первое такое письмо, удивилась. Его автор просто нашел меня в интернете и решил доверить свою историю. Я ответила и поддержала, мы долго были на связи. Чем больше я писала и публиковала записи о своей маме, тем больше стала получать таких писем и сообщений. И, знаете, это подарило мне новый смысл. Я не могла найти поддержки для себя, и сама стала ею для других людей.

Вы наверняка знаете, что значительную часть средств от продажи книги и аудиосериала я перевожу на благотворительность через фонды, которые давно поддерживаю (я принципиально помогаю взрослым с онкологией). Новости из фондов или окрыляют (человек спасен), или разбивают сердце. Мне всегда хотелось делать что-то еще, помогать как-то иначе. Я стала маленькой негласной горячей линией для деток, оставшихся без мамы, — это еще один способ помогать. Оказалось, я могу то, чего не купишь ни за какие деньги. Иногда так совпадает, что приходит много писем, это и правда тяжело. Но потом я получаю еще больше ответного тепла, и наступает баланс.

Можете ли вы дать несколько советов людям, которые только что пережили потерю близкого человека?

Горевать до дна, как угодно, любыми способами, не держать в себе. Хотя бы попробовать работу с психологом. Не хоронить себя, не стыдиться продолжения своей жизни, не впадать в вечный траур. Каждый день и каждый час помнить: единственное, что у тебя есть всегда, — это ты сам.

Были ли книги, которые лично вам помогли пережить вашу потерю?

Да, но это очень специфический перечень. Я читала Катерину Гордееву, «Победить рак». Главная героиня книги, Марина Пак, — доктор, оказавшийся пациентом онкологической клиники. Она подробно ведет дневник о том, как дошла до дна отчаяния, но нашла силы вернуться в обычную жизнь. Мне эта книга давала надежду.

И Амели Фрид и Джеки Гляйх, «А дедушка в костюме?». Это книга о смерти для детей. Чтобы перестать рыдать, можно рассматривать что-то очень простое. Зарядку для айфона, например. А чтобы отвлечься от сложных мыслей и эмоций о смерти, оказалось полезно почитать детскую книгу.

Слушать отрывок
«2. Брызги шампанского - Письма маме. Истории большог...»
2. Брызги шампанского - Письма маме. Истории большого города
2. Брызги шампанского - Письма маме. Истории большого города

Чтобы перестать рыдать, можно рассматривать что-то очень простое. Зарядку для айфона, например. А чтобы отвлечься от сложных мыслей и эмоций о смерти, оказалось полезно почитать детскую книгу.

Расскажите о своем круге чтения. Что вы любите читать, любите слушать?

Я пылесос и меломан от чтения. У меня тяжелый книгоголизм. Я читаю и слушаю по несколько книг параллельно и могу читать всю ночь, все выходные, сколько угодно. Что касается любимчиков [надолго задумывается, пересаживается], пожалуй, это почти любой француз. Назовите французского писателя, и он скорей всего будет мне нравиться.

Особенное место среди них для меня занимает Уэльбек. Он для меня — явление, сумма реального человека с определенным укладом жизни и сюжетов, которые выходят из-под его пальцев. Кстати, примерно такая же история с Сашей Цыпкиным. Мне очень близко и очень нравится то, что и как он делает. И, конечно, я горжусь его похвалой моим историям и тем, что он отметил в них главное — магию.

Чтобы мы не задержались здесь на пару часов, я просто покажу свой список из особенно впечатляющего за последние пару лет. Да, я веду списки прочитанного.

Мишель Уэльбек, «Серотонин», «Карта и территория».

Владимир Сорокин, «Теллурия».

Джонатан Литтелл, «Благоволительницы».

Ромен Гари, «Дальше ваш билет недействителен».

Владимир Короленко, «История моего современника».

Мариам Петросян, «Дом, в котором…».

Мэри Стюарт, «Полые холмы».

Андрей Тарковский, «Запечатленное время».

Людмила Улицкая, «Зелёный шатер».

Евгений Водолазкин, «Авиатор» и «Лавр».

Алексей Иванов, «Сердце Пармы».

Джулиан Барнс, «Предчувствие конца».

Кадзуо Исигуро, «Не отпускай меня» (у него хорошо ВСЕ, абсолютно заслуженные литературные награды).

Захар Прилепин, «Обитель».

Алексей Иванов, «Тобол».

Дмитрий Быков, «Июнь» (обожаю все о Москве и москвичах!).

Виктор Пелевин, «iPhuck» (честное слово, не понимаю, нравится ли мне, но быть не в курсе свежего Пелевина словно бы моветон).

Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него».

Юваль Ной Харари, «Sapiens».

Элена Ферранте, «Неаполитанский квартет».

Гиллиан Флинн, «Исчезнувшая».

Донна Тартт, «Щегол».

Ханья Янагихара, «Маленькая жизнь» (с третьего захода!).

Вьет Тан Нгуен, «Сочувствующий».

Слушать отрывок
«3. Дижестив - Письма маме. Истории большого города»
3. Дижестив - Письма маме. Истории большого города
3. Дижестив - Письма маме. Истории большого города

Я пылесос и меломан от чтения. У меня тяжелый книгоголизм. Я читаю и слушаю по несколько книг параллельно и могу читать всю ночь, все выходные, сколько угодно.

Запись собственной книги — это первый опыт начитки книги? Что было самым трудным?

Какое, по правде говоря, несимпатичное слово! Я написала книгу и превратила ее в аудиосериал. Я сама придумала добавить к своему голосу интершумы и переслушала медиатеки из тысяч звуков самолетов, кафе, городов, офисов и метро. Сама придумала иллюстрировать истории музыкой и искала контакты Mgzavrebi, потому что грузинской музыки лучше просто нет, а потом искала недорогие аналоги любимых джазовых, поп, r’n’b мелодий. Во многих главах я цитирую строчки из песен, упоминаю музыку. Не поселить ее в аудиоверсию было просто нельзя. Возможно, это колесо изобрели до меня, но свое я изобрела сама. Часть задумок не удалось реализовать из-за карантина. Смириться с этим было сложнее всего.

Я впервые озвучивала книгу, это было легко и приятно — она моя. Только моя! Меня очень поддерживали и помогали директор Storytel Original и звукооператор.

Хотели бы вы в будущем начитать чью-то чужую книгу?

Сначала хочется все же сделать еще один свой проект и реализовать ВСЕ задуманное, а потом можно и чужие. Мечтаю озвучить детские сказки и «Пеппи Длинныйчулок» Астрид Линдгрен.

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных