Жизнь
в историях

6 причин послушать книгу «1794» Никласа Натт-о-Дага

Константин Мильчин, шеф-редактор Storytel, рассказывает об одной из главных книжных премьер последних месяцев — историческом триллере Никласа Натт-о-Дага «1794».

«1794» Никлас Натт-о-Дага

6 причин послушать книгу «1794» Никласа Натт-о-Дага

Причина первая — это крутой детектив

Шведский мальчик и шведская девочка полюбили друг друга, но им мешали папа и сословное общество: мальчик был знатного аристократического рода, а девочка совсем из простых. Мальчика любящий отец отправил от греха подальше прямиком в ад, на Карибские острова, где хорошо живется только циничным работорговцам, а образованного юного шведа будут мучить климат и совесть. Там мальчик немножечко повзрослел, обзавелся новым другом, дождался наконец смерти отца-тирана и вернулся домой. Свадьбу отпраздновали быстро, а вот утро после первой брачной ночи не задалось: жених проснулся весь в чем-то липком, он ничего не помнит, а невеста не просто мертвая, а вообще без головы. Герой уверен, что это сделал он сам в порыве гнева, благо они у него, как и вспышки бешенства, случались, но друг с Карибских островов успокаивает его: все замнем, а тебя вылечим. Юношу отправляют в психушку, а миру объявляют, что произошло несчастье и девушку волки загрызли. Мать покойной в версию о серых хищниках не верит, но на дворе 1794 год, времена и нравы в Швеции суровые. Важные люди сказали: «Волки» — значит, волки, и нечего тут орать.

Слушать отрывок
«1794»
1794

Смерть простолюдинки никто всерьез расследовать не хочет, но есть последняя надежда — Кардель, ветеран морских сражений на Балтике, сотрудник полиции нравов, алкоголик и скептик. Где-нибудь в местах более приятных и просвещенных, чем Швеция эпохи разлагающегося абсолютизма, супергерои хороши собой, но в Стокгольме-1794 защитник всех униженных и оскорбленных однорук и ликом страшен. Кардель не откажет несчастной матери. Так начнется расследование — сложный клубок больших и малых злодеяний станет медленно разматываться, пока все загадки не будут разгаданы. К слову, процесс этот будет и правда очень медленным, так что временами может показаться, что все застопорилось. Отсюда, парадоксальным образом, следует причина вторая.

На самом деле это не детектив

Сам автор все отрицает: нет, гражданин начальник, я не детектив сочинил. Когда писатель пытается оценить свое произведение, то не стоит его слушать, он по определению ничего не понимает, но в данном случае швед Никлас Натт-о-Даг в чем-то прав. Детективная интрига, четко обозначившая себя вначале, ближе к середине книги уйдет на дно, затеряется в стокгольмских каналах, затаится за шлюзами и мостами, уступит свое место рассказу о шведской жизни конца XVIII века.

Тут стоит все-таки сказать о вышедшем несколько лет назад дебютном романе того же автора «1793». В нем было семь главных персонажей: первый — тот самый Жан Мишель Кардель, однорукий полицейский с тьмой внутри; второй — Сесил Винге, умирающий от чахотки юрист; третья — Анна Стина Кнапп — честная девушка, которую обвинили в проституции и отправили в ужасное место для перевоспитания; четвертый — Юхан Кристофер Бликс, медик-недоучка и наивный балбес; пятый — неопознанный труп без ног, рук, глаз и языка, но с шикарными волосами, который в начале книге лежит посреди столицы; шестой — Стокгольм, вонючая и грязная дыра, где на весь многотысячный город не найдется и дюжины честных людей; наконец, седьмой — Швеция, агонизирующая страна на грани банкротства, где ничего нормально не работает, где только что застрелили короля, где зреют заговоры и вот-вот начнется кровавая баня похуже Французской революции.

Слушать отрывок
«1793. История одного убийства»
1793. История одного убийства

Швеция агонизирующая страна на грани банкротства, где ничего нормально не работает, где только что застрелили короля, где зреют заговоры и вот-вот начнется кровавая баня похуже Французской революции.

В той книге тоже было детективное расследование, Кардель и Винге пытались понять, кем был покойный, кто и зачем ему отрезал все что можно, а остальные герои шли своими сложными путями. По сути, «1793» была историей семи харизматичных персонажей, и все из них, включая город, страну и труп без ручек и ножек, прописаны так, что за их судьбой было интересно наблюдать. В новой книге на место умерших встанут новые персонажи, но схема останется той же: семь героев, семь сюжетных линий, которые то переплетаются, то расплетаются, этот ушел, тот воскрес. В конце первого романа могло показаться, что Швеция стала чуть лучше, но в самом начале нового мы видим, что это были пустые надежды. И так мы набредаем на третью причину прочитать новую книгу Натт-о-Дага.

Это крутой исторический роман

«1793» и «1794» напоминают большой макет в каком-нибудь хорошем музее. Человечки на улицах и в домиках заняты своими привычными занятиями: пьяницы в кабаке пьют дешевое пойло; полицейский поймал проститутку и ведет ее на веревке в исправительное учреждение; купцы собираются в далекое плавание; одетые в лохмотья нищие спят на улице; отшельница живет в лесу; акушерка принимает роды; тайная организация планирует оргию; посреди теплых морей в шведской колонии работорговцы продают и покупают живой товар — африканских невольников.

Читатель и автор вместе парят где-то над макетом, и периодически писатель приглашает опуститься чуть ниже и посмотреть на модель повнимательнее. Все новые и новые слои шведского общества попадают на страницы книг, кажется, что вселенная Никласа Натт-о-Дага будет расширяться до бесконечности. И про каждый элемент этого мира автор рассказывает подробно, но без намека на занудство. Однако исторический роман — это тоже лишь ширма.

Слушать отрывок
«The Wolf and the Watchman»
The Wolf and the Watchman

Это совсем не исторический роман

Потому что во многом Никлас Натт-о-Даг описывает не конкретную Швецию конкретной эпохи, хотя она и колоритна. Нет, он рисует универсальную картину: государство работает очень плохо, общество разделено на сословия, между которыми нет социальных лифтов, полиция вместо поиска преступников занимается ловлей любителей кофе, потому что, если пьешь кофе, значит, якобинец и потенциальный цареубийца. Но нет, дело не в этом. Это общество, где практически не работают нормальные связи между людьми.

Здесь нет дружбы, есть только денежные отношения. Здесь нет милосердия, общество максимально жестоко. Здесь нет взаимопомощи, тут падающего подтолкнут, а лежащего пнут. Тут нет верности или корпоративной солидарности. Люди не доверяют друг другу: друг может предать, коллега мечтает подставить, случайный встречный хочет обобрать. При этом речь идет не о пещерных людях, а о достаточно развитом мире, в нем изобрели порох, дорогие костюмы, парики, горячую воду и литературу, где-то в Англии уже пыхтят паровые машины, а во Франции объявили о свободе, равенстве и братстве. Но здесь и сейчас на улицах Стокгольма творится зло. И отсюда следует пятая причина.

Это мир, который не терпит слабости, маленькая оплошность — и ты труп или раб. Зло на подъеме, Сатана тут правил бал, и ты зачитываешься его торжеством.

Это роман о зле

Мир «1793/1794» ужасает. В первой книге мы наблюдали, как живому человеку медленно отрезают конечности и скармливают инфернальному псу. В «1794» будет как минимум один анатомический сеанс вскрытия еще живого человека. В «1793» грудная клетка девушки превратилась в крысиное гнездо. В «1794» имеются групповые изнасилования с убийством жертвы. Главный герой обеих книг, Кардель, человек, чье сердце и душа погибли в холодных водах Балтики вместе с лучшим другом, патологически жесток, причем не столько к врагам, сколько к самому себе. Это мир, который не терпит слабости, маленькая оплошность — и ты труп или раб. Зло на подъеме, Сатана тут правил бал, и ты зачитываешься его торжеством. Но именно здесь рождается шестая причина.

Это роман о добре

Потому что все-таки некоторые обитатели этого мира оказываются способны на человеческие чувства: дружбу, любовь, милосердие или умение восхищаться красотой. Эти светлые чувства не всегда доводят до добра, но все же именно посреди темного Стокгольма рождается милосердие и сострадание. В известном советском анекдоте рабочий выносил с завода детали, чтобы собрать коляску для ребенка, но всякий раз у него получался пулемет, потому что из советских деталей всегда должен получаться пулемет.

Так и у шведов: они так гордятся своим обществом, социальной демократий, защитой тех, кому в жизни не очень повезло, что, даже описывая свое мрачное прошлое, они все равно отсылают нас к настоящему. Вот так низко нужно было пасть, чтобы потом вот сюда вот взобраться. Ну а если мы изменимся, то снова окажемся на самом днище, в 1794 году.

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных