Жизнь
в историях

Одна из главных переводных книг 2021 года: роман «Мы умели верить» Ребекки Маккай

1 сентября

На Storytel появился роман Ребекки Маккай «Мы умели верить», сюжет которого развивается в двух эпохах. В 1985 году в Чикаго искусствовед Йель Тишман находится в эпицентре бушующей эпидемии СПИДа и переживает смерть близких друзей. В Париже 2015 года Фиона, чей брат — друг Йеля — умер от СПИДа тридцать лет назад, с помощью частного детектива пытается вытащить свою дочь из лап деструктивного культа.

Одна из главных переводных книг 2021 года: роман «Мы умели верить» Ребекки Маккай — блог Storytel

Одна из главных переводных книг 2021 года: роман «Мы умели верить» Ребекки Маккай

В США роман вышел в 2018-м, а в России только недавно, однако это тот редкий случай, когда у русскоязычного читателя есть некоторое преимущество: «Мы умели верить» появились как нельзя вовремя. Пока общество все еще борется с ковид-пандемией, литература об эпохе СПИДа востребована и как опыт переживания крупных эпидемий, и как опыт жизни в близком соседстве со смертью.

Что нужно знать про литературу об эпидемии СПИДа?

В последние несколько лет в Америке все чаще обращаются к этому поднаправлению ЛГБТ-литературы — то есть к литературе об эпидемии СПИДа. Только за последние два года вышло порядка двух десятков книг и мемуаров, повествование в которых так или иначе сосредоточено вокруг этой темы. С начала 1980-х, когда тема СПИДа впервые появилась в романе Further Tales of the City Армистеда Мопина 1982 года, американская мейнстрим-литература вырабатывала способы разговаривать об эпидемии, о травме стигматизации, утрате близких, о двойном фронте борьбы: биологическом и социальном.

О военной метафоричности в разговоре об эпидемии подробно писала Сьюзен Сонтаг в эссе «СПИД и его метафоры» 1989 года. По ее словам, «военные метафоры клеймят болезни и, по законам экстраполяции, самих больных. Нельзя сказать, что милитаристский стиль мышления применительно к болезням и здоровью не имеет последствий. Он вызывает повышенную тревожность, искажает суть заболевания, превращает больных в отверженных, изгоев». Литература об эпидемии СПИДа родственна литературе о войне или Холокосте, на что одним из первых обратил внимание драматург Ларри Крамер в сборнике Reports from the Holocaust («Сообщения с места Холокоста»). Все они рассказывают о событиях, приведших к огромным человеческим жертвам, через истории участников и свидетелей.

Американский автор Эндрю Холлеран еще в начале эпидемии писал, что в будущем литература об этом времени столкнется с проблемой, как включить в ткань повествования бесчисленные индивидуальные опыты проживания эпидемии. И давал ответ: одновременно — никак, но надо писать как можно подробнее о самых разных случаях.

Слушать отрывок
«Further Tales of the City»
Further Tales of the City
Further Tales of the City

Американский автор Эндрю Холлеран еще в начале эпидемии писал, что в будущем литература об этом времени столкнется с проблемой, как включить в ткань повествования бесчисленные индивидуальные опыты проживания эпидемии.

Хотя история литературы об эпидемии СПИДа начинается практически с началом самой эпидемии, повествование всегда сосредотачивалось на главных жертвах эпидемии — гомосексуальных мужчинах и трансгендерных людях. Гораздо меньше внимания уделялось роли гетеро- и гомосексуальных женщин в деле борьбы с заболеванием, медицинской, гуманитарной и паллиативной помощи умирающим. Лишь недавно об этом заговорили: например, в британском сериале «Это грех» или мемуарах Рут Кокер Беркс о годах ее благотворительной деятельности по уходу за умирающими от СПИДа мужчинами в Арканзасе. Роман Ребекки Маккай, фокусируясь в первую очередь на мужчинах-жертвах, мощно заявляет и о поддерживающей роли окружавших их женщин.

Подробнее о романе Ребекки Маккай «Мы умели верить»

Маккай не планировала писать роман об эпидемии СПИДа. В интервью для Los Angeles Times она рассказала, что первоначально задумала роман о музе парижского художника 1920-х годов. На закате своей жизни в Америке 1980-х она беседует с историком искусств и пытается доказать ему, что именно она изображена на одной из картин. Но все больше и больше Маккай интересовалась фигурой этого искусствоведа и тем историческим периодом, в который ему выдалось жить и работать. Однажды Маккай написала от лица этой дамы (ставшей в романе Норой) письмо Йелю (тому самому искусствоведу) о тяготах Первой мировой войны, о жизни и взаимопомощи внутри их богемного кружка, о том, как они стали друг другу настоящей семьей. Это письмо не вошло в роман, но окончательно утвердило Маккай в мысли, что книга, которую она должна написать, — это роман об эпидемии. От потерянного поколения французской богемы (Génération perdue) она органично перешла к потерянному поколению мужчин, пострадавших от вируса.

Однако когда Маккай погрузилась в исследования, оказалось, что материалов о том, как СПИД повлиял на Чикаго, третий по величине город в США, существует крайне мало. Подробно задокументированы только самые яркие эпизоды — например, демонстрация ACT UP 1990 года, попавшая в книгу. Во всех художественных и документальных фильмах и книгах рассказывают только о центрах эпидемии — Нью-Йорке и Сан-Франциско, но совершенно пренебрегают другими крупными городами типа Чикаго или Балтимора, где история переживания СПИДа не менее драматична. Маккай пришлось проделать огромную исследовательскую работу: просмотреть подшивки гей-газет того времени, разыскать и взять интервью у врачей, медсестер, выживших пациентов, активистов, адвокатов и журналистов. Книга «Мы умели верить» писалась как дань памяти потерянному поколению чикагских геев. На протяжении четырех лет работы над романом на рабочем столе Маккай стояла фотография мужчин со свечами по погибшим, снятая в 1991 году в Чикаго. Их настойчивые взгляды не позволяли ей расслабляться.

Слушать отрывок
«Мы умели верить»
Мы умели верить
Мы умели верить

На протяжении четырех лет работы над романом на рабочем столе Маккай стояла фотография мужчин со свечами по погибшим, снятая в 1991 году в Чикаго. Их настойчивые взгляды не позволяли ей расслабляться.

Маккай прекрасно удается изобразить гей-сообщество, занятое обычной ежедневной драмой, любовью, сексом, амбициями и ревностью в мире, где на кончике любого романа может оказаться смертельный яд, где удача избежать вируса делает человека одновременно «величайшим счастливцем в мире» и «несчастнейшим из смертных».

Среди множества других книг об эпидемии «Мы умели верить» выделяет сосредоточенность на искусстве и завороженность темой памяти. Благодаря работе Йеля в галерее мы знакомимся с Норой — родственницей Фионы, чья личная коллекция произведений искусства периода Первой мировой войны становится метафорой того, как многое в жизни, и в первую очередь любовь, сохраняется, преображается или теряется со временем.

Маккай, задумав рассказать также о Фионе — женщине, история которой оказалась тесно сплавлена с историей эпидемии, — использует прием параллельного повествования. Но то ли намеренно, то ли от избытка материала детективные приключения Фионы в 2015 году в Париже, поиски дочери — хотя и захватывающие сами по себе — несколько тускнеют в сравнении с основной историей, происходящей несколькими десятилетиями ранее в Чикаго. Однако можно понять, чего добивалась Маккай. Ее метод восходит к «Войне и миру» Льва Толстого, где глобальное с исторической точки зрения наступление Наполеона на Москву чередуется с личными историями людей, борющихся за свою жизнь. Толстой, возможно, лучше любого другого писателя понимал, что события, меняющие историю, всегда происходят параллельно с событиями, меняющими жизнь отдельных людей. И если из повествования о частном исключить повествование о глобальном — или наоборот, — то рассказ о нашем огромном, бесконечно сложном мире будет неполным.

Другие книги об эпидемии СПИДа

«Дом на краю света», Майкл Каннингем

Первый опубликованный роман Каннингема повествует о двух молодых парнях и женщине, запутавшихся в отношениях; о драме неустроенности, одиночестве, любви и обретенной семье взамен семьи утраченной. Разобраться в себе они пытаются на фоне разгара эпидемии, которая однажды коренным образом изменит их жизнь.

«Современная природа», Дерек Джармен

Дневник британского режиссера и художника Дерека Джармена, который он вел на протяжении 1989–1990 годов. Узнав о своем диагнозе, Джармен купил старый деревянный коттедж на юго-востоке от Лондона и вернулся к увлечению юности — разведению сада. Дневник, в деталях описывающий этот медитативный процесс, стал одновременно и хроникой эпидемии СПИДа в Великобритании.

The House of Impossible Beauties, by Joseph Cassara

Этот роман вполне можно назвать новеллизацией сериала «Поза» про подпольную культуру балов в Нью-Йорке середины 1980-х. Жизнь людей, выброшенных своими семьями на задворки общества, но нашедших утешение и понимание среди таких же аутсайдеров. Вместе они переживают драматичные моменты, веселятся, ссорятся и мирятся, поддерживают свою субкультуру. Но описана в романе и крайне неприглядная сторона их жизни: случайное насилие, проституция, наркотическая зависимость и постоянная угроза смерти от СПИДа.

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных