Жизнь
в историях

Золотой роман ни о чем: Валерий Печейкин о своем путешествии в больницу и обратно

Драматург и куратор театра «Гоголь-центр» Валерий Печейкин рассказывает о том, что наша жизнь – роман ни о чем и что с судьбой бесполезно бороться, будь ты солдатом-срочником, адвокатом или писателем.

Золотой роман ни о чем: Валерий Печейкин о своем путешествии в больницу и обратно — блог Storytel

Золотой роман ни о чем: Валерий Печейкин о своем путешествии в больницу и обратно

Я жил тогда в Беляево. Мы с друзьями снимали квартиру у гея-адвоката. Не знаю, с чего мы взяли, что он адвокат. Кажется, так сказал мой сосед Илья. Раз в месяц он ездил к «адвокату» домой и отвозил конверт с деньгами. Илья всегда рассказывал, какой мальчик открыл ему дверь. То светленький, то темненький. Иногда ему удавалось перекинуться с мальчиками парой слов. Все они были приезжими, у них не было ни денег, ни брезгливости. Они говорили, что адвокат мерзкий как тело, но хороший как человек. Он просит за проживание только «маленький секс». А квартира-то у него трехкомнатная, на Ялтинской улице. Есть лоджия.

Мы платили адвокату не «маленьким сексом», а обычными деньгами. И жили втроем в двухкомнатной квартире, которую он нам сдавал. Я, Илья, Павел. Илья ходил на работу, Павел — на учебу, а я писал рассказы. То есть ничего не делал.

Однажды я заболел. Встал утром: нос заложен, в голове туман. Но все равно решил, что выйду из дома. Хотя работы у меня тогда не было, да и денег тоже. Но были встречи со знакомыми. Вообще у людей, которые нигде не работают, много встреч с такими же бездельниками. Я спал, просыпался и писал какой-то бессюжетный роман. Ведь накануне я был участником литературного семинара, где нас учили писать. Мастер поделился с нами, что мечтает создать по-настоящему бессюжетный роман. Такой, в котором вообще ничего не происходит. Ничего. Этот роман должен стать очень популярным. Людям надоели одинаковые истории. Только история без истории может стать открытием для читателей, а для автора — золотой жилой.

Я решил, что первым напишу такой роман. Золотой роман ни о чем! Там будут чистые энергии любви и ненависти. Я тогда прочел в книге Хокинга, что именно такой была наша вселенная в самом начале — сочетанием абсолютного огня и абсолютного холода. Инь и ян, кипящий беляш и замороженное крем-брюле.

Слушать отрывок
«Злой мальчик»
Злой мальчик
Злой мальчик

Я решил, что первым напишу такой роман. Золотой роман ни о чем! Там будут чистые энергии любви и ненависти.

Но в тот день я заболел и отложил роман. Я позавтракал яичницей, похожей на мой вздувшийся нос. И вышел из дома.

Приехал в Макдоналдс на Пушкинской, где встретился с другом, который хотел снять кино. Наоборот, с сюжетом! История о мужской любви и человеческом предательстве. Я сомневался, нужно ли такое писать. Зачем мужчинам любить и предавать друг друга? Пусть бессюжетно лежат и болтают. Но будущий режиссер настаивал, что нужен сюжет, диалог, поцелуй. Ладно, в конце концов я согласился. Режиссер предложил угостить меня большой чашкой кофе. Я снова согласился. И снова зря — это была моя вторая ошибка.

Я тогда еще полагал, что во мне не бронхит, а обычная простуда. Не знал, что вскоре моя температура поднимется до тридцати девяти, а кофе ударит по нервам. Передо мной стоял огромный пол-литровый стакан. Я выпил его залпом как лекарство. В моем желудке кофе встретился с утренней яичницей. Она спросила: «Этот человек вышел из дома?» Кофе ответил: «Да, и ушел далеко». — «Сколько ему ехать обратно?» — «Час».

Я спустился в метро. С «Пушкинской» до «Китай-города». И оттуда на юг — в сторону Беляево.

В метро я почувствовал небольшое нервное возбуждение и теплую радость, а затем — резкое ухудшение. Мысли стали путаться. Минуту назад я еще мог думать о мужской любви и человеческом предательстве. А потом что-то сломалось во мне, перегорело. Проехав Кольцевую линию, я погрузился в темноту.

Я вдруг увидел то, о чем целый месяц пытался написать роман. Бессюжетный, но не бессмысленный. И тут на Калужско-Рижской линии мне открылась бездна. Я сидел в центре вагона и знал, что надо мной висит женщина, испепеляя взглядом: уступи место. Я женщина, я мать, тьма. Но я не мог ни открыть глаз, ни пошевелиться. В полной темноте я увидел светящуюся точку — это был последний проблеск разума. Тихий голос сказал мне что-то прекрасное. А потом точка угасла. Темнота.

Все мое существо работало над одной задачей — выйти на станции «Беляево». Вот и станция. Существо вышло — то, что было мной. То, что могло еще двигаться.

Я оказался на улице, солнечный свет обжег меня. Ранняя грязная весна. В этот момент кофе уже добрался до моей нервной системы. Как керосин, вылитый в пламя. Я испытал настоящий ужас. Абсолютный. Если вы когда-нибудь были в районе Беляево, то знаете, как выглядит зло, застывшее в камне. Если сделать из Беляево музыку, это будет крик грешников, заточенных в аду.

Мир явился мне без причин и следствий. Люди вокруг меня распадались на бессвязные части. Я не мог понять, почему эти две ноги идут рядом, что удерживает их вместе. Тем более в Беляево. Мое тело шло по югу Москвы как по строчкам моего романа. Я видел то, что пытался описать, но не мог найти слов. Зато был чистый ужас на улице генерала Антонова.

Я шел мимо магазина с конфискатом, магазина фильтров, мимо какой-то технической постройки. Мои ноги запутались, я остановился и увидел на стене будки граффити — сине-голубой Пегас, ржущая морда, два крыла. Он двигался. Двигался! Я клянусь, он летел тогда!

Я снова увидел внутри себя светящуюся точку. Она сказала: «Пусть крылатый конь несет тебя!»

Слушать отрывок
«Работа с выдуманными материалами»
Работа с выдуманными материалами
Работа с выдуманными материалами

Мое тело шло по югу Москвы как по строчкам моего романа. Я видел то, что пытался описать, но не мог найти слов. Зато был чистый ужас на улице генерала Антонова.

Я оттолкнулся и пошел, побежал, полетел. Наконец, подъезд. Выходя из лифта, запутался в дверях. Хорошо, что дома был сосед. Как его зовут… я не мог вспомнить. «Скорую, срочно». Потом фигура в белом халате, носилки. В полной внутренней темноте я держал светящуюся точку как конфету из белого шоколада. Я проглатывал ее, а она снова оказывалась на моей ладони.

Через сутки я открыл глаза. И увидел, что белая конфета — это таблетка. Я в палате. Я глотаю таблетку, и на моей ладони снова появляется другая: ее дает медсестра. В палате еще три человека. Мальчик, парень, мужик. Ночью привезли еще одного мальчика. Он кашлял так, словно хотел вывернуться наружу. Стоял у раковины и тряс головой.

Через два дня в койке рядом со мной сменился сосед. Привезли солдата-срочника. Раздели, положили. Когда солдат очнулся, то оглядел палату и остановился взглядом на мне. «Что читаешь?» Я читал «Черного принца» Айрис Мердок. Солдат проникся ко мне интересом. «Расскажи какую-нибудь историю, — попросил он. — Я читать не люблю. Люблю слушать».

И так он просил каждый день. Я злился, но что-то придумывал, рассказывал. Я пытался объяснить ему, что сейчас уже неприлично рассказывать истории. Вот, говорил я, знаю писателя, который хочет написать роман, где ничего не происходит. Солдат послушал, а потом сказал: «Я тут в соседней палате с типом познакомился. Ему завтра шишки передадут. Хочешь покурить? В голове начинается такой [бессюжетный роман]!»

На следующий день солдат накурился и засыпал улыбаясь. Люди в палате продолжали меняться, как главы хаотического романа. И только мы с солдатом оставались: у меня тяжелый бронхит, у него тоже. Мы лежали и болтали ни о чем — совсем так, как я предлагал режиссеру в Макдоналдсе. Просто двое мужчин говорят о ерунде. И даже не смотрят друг на друга.

Однажды солдат подошел и спросил: «В душ пойдешь?» В тот день у нас упала температура и нам разрешили помыться. Толстая медсестра открыла душевую, дала нам двадцать минут. Мы разделись, встали под теплую воду. Солдат мычал и пел. Потом его голова появилась в моей кабинке: «Покажешь мне Москву?» — «Чего?» — «Ну, когда выпишемся, когда я отслужу — Москву покажешь?» — «А, ты про это… Покажу!»

Через две недели мне стало лучше. Толстая медсестра это заметила и решила, что теперь я сам должен помогать другим. «Ты в судно ходил?» Она вспомнила, что в первые дни я не мог подняться с кровати и мочился в медицинское судно. «Иди покажи кудрявому парню, как в судно ходить». Я зашел в соседнюю палату. Там среди больных гопников лежал у двери кудрявый юноша. Спросил, как его зовут. Тот не ответил, тогда один из гопников промычал выдуманное имя. Кудрявый оказался красивым и бледнокожим как самоубийца. Я откинул одеяло, подвигал его ногами и просунул под них судно. Кудрявый вдруг очнулся и от стыда схватил меня за руки. Встал, опираясь на стену. Я подхватил его и провел в туалет. Оказалось, его зовут Мауро — это правда его имя. Он учится на пианиста в московской консерватории.

Слушать отрывок
«Работа с собственным материалом»
Работа с собственным материалом
Работа с собственным материалом

Через несколько лет сам Илья умрет от бронхита вроде моего. Когда я узнаю об этом, то наконец пойму: вот он, мой бессмысленный роман.

Следующую неделю я думал: зачем судьба послала мне Мауро и солдата? Кто из них станет моим другом или братом? Солдат все чаще говорил, что я должен показать ему Москву. Попросил мой номер. Я дал ему номер, но с ошибкой в одной цифре. Мауро я заставил записать мой телефон, но без ошибки. В день выписки я сказал солдату, что иду к главврачу за рецептом. Сам же тихо собрал вещи, оделся и ушел. Выходя, обернулся и увидел своего солдата — далеко в глубине коридора. Он смотрел на меня.

Я вернулся в съемную квартиру. Сосед Илья рассказал, что накануне ходил к адвокату, относил ему деньги. Теперь у адвоката на мальчика меньше. Один из них взял да и умер. Возможно, самоубийство. Через несколько лет сам Илья умрет от бронхита вроде моего. Когда я узнаю об этом, то наконец пойму: вот он, мой бессмысленный роман. Какой-то итальянский пианист, русский солдат, смерть соседа, смерть какого-то мальчика. Все они как цифры в номере телефона, одна из которых неправильная — не шестерка, а пятерка.

Тогда, в общем душе, солдат рассказал мне свою историю. Каждый день в воинской части он пил стакан холодной сырой воды. Ну, чтобы заболеть, попасть в больницу, где не будут издеваться. Пил холодную воду, но не болел. Все никак не болел. Когда же издеваться перестали, то вдруг — бронхит. Почему так? Я сказал, что это судьба. Но он не расслышал меня из-за шума воды.

Фотография: pexels.com

Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных