Жизнь
в историях

Почему актером хорошо быть при жизни, а писателем — после нее

«Я работаю в театре и знаю, о чем говорю. Нет ничего лучше, чем быть актером. Нет ничего хуже, чем быть писателем. Сейчас я расскажу почему»: драматург и куратор «Гоголь-центра» Валерий Печейкин объясняет разницу между жизнью (и смертью) писателей и актеров.

Почему актером хорошо быть при жизни, а писателем — после нее — блог Storytel

Почему актером хорошо быть при жизни, а писателем — после нее

Я пишу этот текст для родителей, чьи дети проявили интерес к творчеству. Лучше, чтобы ваши дети не писали тексты, а их заучивали! Лучше работать не с текстом, а с телом. Поэтому прежде всего вам нужно измерить своего ребенка. Поставьте ребенка к стене, положите на его голову книгу (только не Достоевского) и сделайте отметку. Вам нужно измерить рост сына или дочери. Если ребенок выше 177-180 сантиметров — вы родили актера или актрису. Если ниже — писателя.

Всю свою жизнь писатели работают на памятники. Их постаменты как высокие каблуки, которые помогают им выглядеть выше. Но если писатель сойдет с постамента и встанет рядом, вы увидите, какой он маленький, щуплый и довольно скучный. Поэтому он никогда не говорит по телефону, только пишет в мессенджер. Актер, наоборот, всегда звонит и спрашивает: «Спишь?» Писателю при жизни мало кто звонит. А если звонит, то как Сталин — Пастернаку.

Вы хотите, чтобы вашему ребенку звонил усатый тиран? Нет, конечно. Поэтому гоните его на спорт и танцы. Покупайте ему витамины и хулахуп. На улице больше нет места новым памятникам, а в инстаграме сколько угодно — для новых актеров.

Сейчас я расскажу вам, какие разные жизни живут актеры и драматурги. Те, кто делают вместе театр. Итак, жизнь актера начинается с экзамена в театральный вуз. Здесь он реально волнуется. Но это его первое и последнее волнение. Все рассказы, мол, даже великие артисты волнуются перед выходом на сцену — это полная чушь. Билеты уже проданы, цветы куплены, зритель пришел поглазеть, поспать и похлопать. Все это он получит в любом случае. Зачем волноваться?

Слушать отрывок
«Злой мальчик»
Злой мальчик
Злой мальчик

Всю свою жизнь писатели работают на памятники. Их постаменты как высокие каблуки, которые помогают им выглядеть выше. Но если писатель сойдет с постамента и встанет рядом, вы увидите, какой он маленький, щуплый и довольно скучный.

Так вот, артист волнуется только на первом экзамене в театральный вуз. Как это выглядит? Представьте себе птичий рынок: артистов выбирают как щенят. За несколько минут ареопаг решает, будет этот человек артистом или нет. Кто высокий, славянистый, мордатый, голосящий — берут. Остальным говорят: попробуйте в следующем году, возьмите другие стихи и басню, которые помогут вам раскрыться. Конечно, это вранье. Ответ должен быть такой: прибавьте пятнадцать сантиметров к росту, поменяйте лицо на славянское, а грудь ваша должна быть как парус. Еще родитесь в семье какого-нибудь заслуженного артиста. И приходите.

Артист хорошо знает, что главное дано от природы и родителей. «Я сам добился всего» — это заблуждение. И гордыня, из-за которой в свое время был низвергнут Люцифер. Задача артиста быть факелом, который передают из рук в руки — от мамы к худруку, от режиссера к режиссеру. И дальше гореть ему так до пенсии. А потом угаснуть на кафедре сценической речи.

Театр — это место, где живой актер встречается с мертвым писателем. Веселый актер учит много грустного текста, оставленного каким-то великим мертвецом. Это действительно непросто. Наверное, это самое сложное, что есть в профессии актера. Но уже давно не пишутся пьесы в стихах, а прозу учить намного проще. Догадываетесь почему? В прозе можно менять слова местами, говорить не по тексту, а «по смыслу». В стихах же всякое слово на своем месте. Но стихотворные драмы — это сегодня редкость. Так что здесь жалеть артистов не нужно. Они сами себя пожалеют.

Киноартистов жалко меньше всего, потому что они получают больше всех. Таких артистов зовут на «разогнанные» проекты. Те, под которые получены бюджеты, написаны сценарии и сделаны раскадровки. Актер знает, что придет в проект, где уже есть деньги, съемочные часы и кинокорм. Если артист куда-то приехал, он уверен, что получит за это деньги.

Поэтому все хотят быть актерами. Но есть одна проблема: их гораздо больше, чем нужно маленькому российскому рынку. Раньше они все время ходили на кастинги. Но сегодня у каждого артиста есть видеовизитка и анкета на агентском сайте. Про артиста все заранее известно: насколько он высокий, улыбчивый, фехтующий или гарцующий. Это, кстати, не шутка. Когда я был студентом, то с друзьями-литераторами сам ходил на кастинг массовки. Нам выдали анкету, в которой спрашивали, умеем ли мы водить автомобиль, скакать на лошади, владеем ли навыками боя. Мы сильно удивлялись этим вопросам. Все, что мы умели, — просто быть. Сидеть на стуле не падая — вот наше главное умение. Сидеть и смотреть на пустой лист перед собой, заполняя его иногда прозой, иногда стихами, но чаще — слезами.

Артистом хорошо быть при жизни, а писателем — только после нее. После смерти все переворачивается. Писатель торжествует над артистами! Все они получают его тексты, учат его слова, волнуясь на вступительных экзаменах. Актер интересен, когда он живой, когда он телом выходит на сцену. После смерти актера нет. Он больше ничего не сыграет. Разве что нейросеть возьмет его лицо как перчаточную куклу и сделает видео для сториз.

Слушать отрывок
«Росгосвирус»
Росгосвирус
Росгосвирус

Артистом хорошо быть при жизни, а писателем — только после нее. После смерти все переворачивается. Писатель торжествует над артистами!

С писателем все наоборот. Он, как Акакий Акакиевич, воскресает, потеряв шинель земного тела. При жизни он смотрел на актеров и вздыхал. Они — здоровые, красивые, наливные — играли в пляжный волейбол. Половина мировой литературы о том, как поэт вздыхает по какой-нибудь актрисе или адонису. Им достаются стихи, проза, драматургия. Автору не достается от них ничего.

Писатель знает, что при жизни ему ничего не достанется: ни секса, ни славы. Но когда уже не будет его, слава точно будет. И так хочется посмотреть на нее хоть глазком! Поэтому писатели так часто приближаются к границе жизни. Как Пелевин, присылающий тексты из нирваны. Как запершийся в доме Сэлинджер. Как запертый на конспиративной квартире Рушди. Как вспыхнувший и исчезнувший Кастанеда. Как пропавший в лагере Мандельштам. Смерть выделяет из писателя энергию. Актер узнает, насколько он хорош, на сцене. Писатель — рядом со смертью, арестом или вечной пустотой.

И здесь я вновь хочу обратиться к родителям. Вы знаете, чем сейчас занят ваш ребенок? Сидит в комнате и читает книгу? Сначала читает — затем пишет. А потом вы узнаете, что он не верит в Бога, царя и разумное творение. Гоните его на улицу, в кружок! Пусть лучше красит ногти как Моргенштерн, пусть снимает тиктоки! Лишь бы был здоровый, живой, красивый и глупый. Таких любят родители и писатели.

Любите своих детей живыми, или через сто лет их будут любить потомки.

Фотография: pexels.com


Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных