Жизнь
в историях

Девочка из темноты: Дмитрий Воденников о «Дневнике Анны Франк»

Дмитрий Воденников, поэт и публицист, рассказывает об опыте чтения дневников Анны Франк — болезненном, но важном.

Анна Франк — блог Storytel

Девочка из темноты: Дмитрий Воденников о «Дневнике Анны Франк»

Может, и не стоило слушать эту книгу в разгар пандемии. Но я не прочитал ее в отрочестве, хотя, конечно, знал про нее (нельзя было не знать), теперь, видимо, пришло время.

Живет девочка. Которая никуда не может выходить. У девочки есть воображаемый друг (или это реальный человек и сейчас просто с ним ей нельзя поговорить?), вот она ему и пишет. Воображаемого друга зовут Китти. Значит, тоже девочка.

«Я сейчас уютно сижу в конторе и через щелочку в занавесках смотрю на улицу. Здесь в помещении сумерки, но достаточно света, чтобы писать. Очень забавно наблюдать за прохожими, кажется, что все они ужасно спешат и поэтому постоянно спотыкаются о собственные ноги. А велосипедисты и вовсе проносятся с такой скоростью, что я не успеваю разглядеть, что за персона восседает на седле. Люди, живущие в этой части города, выглядят не очень привлекательно. Особенно дети — такие грязные, что даже противно ухватить их щипцами. Настоящие рабочие ребятишки с сопливыми носами, а их жаргон понять невозможно».

Девочка, наблюдающая из темноты за прохожими и за соседями в окнах домов, стоящих на противоположной стороне улицы, — это Анна Франк.

Я слушаю ее дневник, и у меня сжимается сердце. Так уж устроено чтение документальной прозы: ты все уже знаешь про ее героя и автора, а она еще нет.

Будет наступление антигитлеровской коалиции, нет? Если немцы будут отступать, то погонят ли людей с собой? Пешком. Сами-то поедут в вагонах, это понятно.

Фрагмент
Дневник Анны Франк
Дневник Анны Франк
Слушать в Storytel

Я слушаю ее дневник, и у меня сжимается сердце. Так уж устроено чтение документальной прозы: ты все уже знаешь про ее героя и автора, а она еще нет.

Журчит запрещенное английское радио. Тянется время. История стоит, как столб.

«Остановить историю я вообще не в силах. Пусть будет что будет».

И тикают часы.

Дневник он и есть дневник, он устроен так: сперва дата, потом запись. Мелькают, называются дни: 12 февраля 1944, 14 февраля, 5 марта.

Так хочется выплакаться наедине. Утоли же наконец мою тоску. Наверное, виной всему весна.

Нет, девочка, не весна. Виноват ад. В который мы все попали.

Но даже в аду (точнее, пока еще в чистилище, ад будет потом) прорастают цветы.

Анна Франк влюбляется в Петера (в убежище прячется сразу несколько семей, и там есть мальчик). «Милая Китти, совсем немножко мне стало легче. Петер смотрит как-то иначе».

…Чистилище — это место, где после смерти душа очищается от греха, чтобы потом войти в рай. Из потайного убежища семье Анны Франк пути в рай не будет: что-то перепуталось на божьих счетах, какая-то ошибка в бумагах. Но душа Анны Франк все равно очищается, растет, открывает свои лепестки. Так хочется любить. Быть любимой. Просто жить.

Впрочем, самое тяжелое сейчас для нее даже не страх, что убежище будет раскрыто (а оно будет раскрыто — повторюсь, у нас есть уже это знание, от которого 13 марта 1944 года Анну Франк пока уберегло), а невозможность остаться одной. Хочется побыть в одиночестве. Но как знать, «может, когда-нибудь я останусь в одиночестве, которого себе не желаю».

От этих слов по твоему загривку бежит холодок.

Из потайного убежища семье Анны Франк пути в рай не будет: что-то перепуталось на божьих счетах, какая-то ошибка в бумагах.

…Совсем в другой стране, за два года до этого дневника, в 1942 было написано стихотворение, которое я сразу вспомнил, когда слушал этот дневник. Стихотворение написано Анной Ахматовой, когда та уже была в ташкентской эвакуации, и написано оно в память о соседе по квартире в Фонтанном Доме — мальчике Вале Смирнове. Мальчик, который любил приходить в гости к Ахматовой, умер от голода во время блокады.

Вот это стихотворение.

Постучись кулачком — я открою.
Я тебе открывала всегда.
Я теперь за высокой горою,
За пустыней, за ветром и зноем,
Но тебя не предам никогда…
Твоего я не слышала стона,
Хлеба ты у меня не просил.
Принеси же мне ветку клена
Или просто травинок зеленых,
Как ты прошлой весной приносил.
Принеси же мне горсточку чистой,
Нашей невской студеной воды,
И с головки твоей золотистой
Я кровавые смою следы.

Там другая судьба, другая смерть. Но — «постучи, я всегда тебе открою». Не открывай, Анна Франк, двери, когда стучат. Это пришли за тобой. (Там, кстати, есть леденящий эпизод, когда в дверь действительно стучат и все спрятавшиеся леденеют, до рептильного состояния, — на этот раз опасность оказалась ложной: это пришли спрятавшие их.)

Но страх уходит, раздражение на чужих людей, с которыми ты вынужден проводить самоизоляцию, тоже, и опять прорастает росток.

Опять влюбленность. Петер. Ах, если бы он только пришел меня утешить. Ах, если бы только раз положить голову ему на плечо, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.

…В книге, впрочем, есть места, которые были вымараны при публикации. Излишне интимные, по мнению первых публикаторов, детали: о первых месячных, о груди подруги, которую хочется потрогать.

А за плотными занавесками — Амстердам. Море крыш. Девочка смотрит в узкую щель между двумя портьерами: «Пока все это существует, думала я, пока я живу и вижу это солнце и небо, я не смею грустить».

Она верит, что многого достигнет. Не может и не хочет представить себе, как можно жить так, как живет ее мама (у нее много к ней подростковых претензий, которые потом, конечно, сменяются нежностью), как живет фрау Ван Даан — и все те женщины, которые хоть и делают какую-то свою работу, но потом никакой памяти по себе не оставят.

Девочка смотрит в узкую щель между двумя портьерами: «Пока все это существует, думала я, пока я живу и вижу это солнце и небо, я не смею грустить».

«Мне, кроме мужа и детей, нужно еще что-то такое, чему можно посвятить себя целиком. Хочу жить и после смерти. Потому-то я так хочу».

«Пока ты можешь без страха смотреть в небо, пока ты знаешь, что сердце у тебя чистое — счастье всегда будет жить в тебе».

(Ты слушаешь эти слова и думаешь: «Что же вы, мрази, наделали? Что же вы сотворили со своим народом и чужим, который сейчас прячется от вас?»)

«Я хочу многого достигнуть».

Ничего не достигла. Умерла в лагере за две недели до его освобождения.

Есть воспоминание двух девочек, которые подружились с сестрами Франк еще в первом концлагере, там они говорят, что Марго, сестра Анны, в последние дни жизни упала с нар на цементный пол (тиф) и лежала там в забытьи, однако ни у кого не было сил ее поднять. У Анны же была высокая температура, и она часто улыбалась в бреду. В начале февраля 1945-го умерла Марго, после чего у Анны окончательно пропало желание сопротивляться, и спустя несколько дней две сестры обнаружили, что место Анны на нарах пустует, а саму Анну они нашли снаружи и с трудом оттащили к братской могиле, куда раньше отнесли Марго.

Еще в убежище Анне Франк снился сон. Во сне была тоска, тоска по другу. Милая Китти, как я тоскую по поцелую.

И он был потом, этот поцелуй. Петер ее поцеловал. Уже наяву.

Почему, почему судьба не дала им этого шанса — досидеть в убежище? Кто их предал?

Анна Франк, еще живая, чистит горох и думает, что никогда-никогда не станет домохозяйкой. И она права. Не станет. Не успеет. Осталось совсем недолго.

Но пока это «недолго» длится, она все пишет и пишет про Петера. О том, как оторвать его от себя. «Ведь я не смогу сделать его своим другом». Девичьи, смешные, глупые мысли. Бедный ребенок.

«Я беспрерывно упрекаю себя: „Вот видишь, чего ты снова добилась: о тебе думают плохо, смотрят с обидой и упреком, никому ты не мила. (…) Ну, а родителей моя внезапная серьезность наводит на мысль, что я заболела. Они пичкают меня таблетками от головной боли и успокоительными травками, щупают пульс и лоб (…) и в итоге заявляют, что у меня хандра. Тогда я не выдерживаю и начинаю огрызаться, а потом мне становится ужасно грустно. И я снова принимаю легкомысленный вид, скрывая все, что у меня на душе, и ищу способ, чтобы стать такой, какой я хотела бы и могла бы быть, если бы… не было на свете других людей“».

После чего дневник Анны Франк обрывается.


Длительность: 7 ч 33 мин
Оценка пользователей приложения Storytel
Добро пожаловать в мир историй от Storytel!

Вы подписались на рассылку от Storytel. Если она вам придётся не по душе, вы сможете отписаться в конце письма.

Вы уже подписаны на рассылку
Ваш адрес эелектронной почты не прошёл проверку. Свяжитесь с нами
Присоединяйтесь к рассылке историй Storytel

Раз в две недели присылаем дайджест нашего журнала

Нажимая на кнопку, вы соглашаетесть с условиями передачи данных